Re:пост

joomla

"Санта" на войне. Обучался с деревянным автоматом, а во снах видел дом. Ему 20, он доброволец из Южного.

Сентябрь в УВК им. В.Черновола в Южном начался с историй южненских бойцов АТО. С учениками пообщались  наши земляки, которые охраняют мирную жизнь ценой собственной на Востоке Украины.

Историю южненца «Тихона», которого в городе знают как Геннадия Тихонова, «Rе:пост» уже рассказал в предыдущей публикации.

В этот раз история от 20-летнем Владиславе Третяк.

Когда мы ждали Владислава, то слышали как из окна доносятся аплодисменты. Так завершилось его общение со старшеклассниками школы.

Вышел Влад с двумя букетами цветов. «Чувствую себя дедушкой-ветераном на параде...», - смущенно пробормотал молодой, сильный, с уже взрослым взглядом, недавний ученик четвертой школы.

У Влада, как и у всех бойцов, на войне есть позывной. Его называют «Санта». Рассказывать почему  так не хочет, говорит только, что связано это с новогодней историей.

"...Когда этот парень погиб, я подумал: «Все, хватит мне уже дома сидеть» "

Владислав, практически, сбежал на фронт. Попал в добровольческий батальон «ОУН», где воевал 8 месяцев, как и все добровольцы, без зарплаты и какого-либо государственного обеспечения. Ему всего 20 лет и, конечно же, первый вопрос: «Почему так?»

- Средства массовой информации, в принципе, сделали свое дело. Очень много по новостям говорили про ребят, сколько погибших, сколько раненых. И в интернете тоже читаю, что сегодня погиб такой-то...  Смотрю ребята есть совсем молодые. Парень в аэропорту погиб 18-летний. Кстати, когда этот парень погиб, я подумал: «Все, хватит мне уже дома сидеть». Помогать финансово через волонтеров я, конечно, могу, но все равно чувствовал себя как... человек, который ничего не делает. Чувствовал себя «ущербным».

- Почему именно в батальон «ОУН»?

- Я не знал, честно скажу, куда обращаться и как это все происходит. Была такая горячая линия для добровольцев, для тех, кто желает стать «на захист Вітчизни». Позвонил и мне начали предлагать в ВСУ, в основном. Но все-таки я потом отказался и пошел в добровольческий батальон. Я не хотел идти в «збройні сили», чтобы меня не осуждали потом люди, что я за зарплатой туда пошел. Для меня это было настолько принципиально. Я в отчаянии был, не знал, что делать и написал сообщение большое в социальной сети и рассылал по всем группам «АТОшным» .

На видео: полная версия интервью с Владиславом Третяк.

"Две недели на учебке с деревянными автоматами и на Пески сразу".

Южненец просил помощи у волонтеров, которые собирались ехать на передовую, чтобы его взяли с собой. Влад собирался там остаться и договариваться уже на месте с командованием добровольческих батальонов. Хотел попасть именно в Пески или в Аэропорт.

- Это сообщение прочитала одна девочка, она ехала как раз в батальон «ОУН». Вот так и попал туда. Поехал в Черкассы на учебку около 5 декабря. Две недели на учебке с деревянными автоматами и на Пески сразу. Первый выстрел свой сделал уже там.

- Именно с деревянными автоматами вы учились?

- Да. Самодельными. Раньше не было и этих автоматов. Просто подбирали палочки и бегали с ними, чтобы хотя бы привыкать что-то в руках держать

- Как же потом вы с оружием могли справляться после этого?

- У нас МГ были. МГ – это макет массово-габаритный. То есть не боевой автомат. На нем учились разбирать-собирать, нам объяснили где, как, что чистится. Понятие как разобрать оружие у нас было. Сложностей не было. Единственный момент, больше психологический, когда с макетом обращаешься, то быстро все разбираешь, а когда боевое оружие попадает в руки, то уже нервозность первое время появляется, оно же может стрельнуть. Потом попривыкали все. Хорошо, что макеты хотя бы были.

- Стрелять в людей – был барьер психологический? Или когда убивают твоих товарищей, ты уже не оцениваешь это так?

- Я думал, что он будет. Но, честно сказать, его не было вообще. Тут нужно понимать, если так не сделать, он завтра может убить твоих товарищей или тебя. И ты понимаешь, что не убиваешь человека, а спасаешь жизнь своим людям. Так что барьера не было.

Родители Владислава не знали, что сын отправился на войну. Они, конечно, догадывались о его планах, но думали, что отговорили от этой затеи. В один из дней, Влад сказал, что собирается на работу, свою «атошную» сумку через окно передал другу и уехал. На связь вышел через 3 дня. Долго рассказывал, что поехал только лишь обучаться военному делу, но когда родители слышали выстрелы во время телефонных разговоров, скрывать что-либо было уже бессмысленно. "Родители у меня патриоты, - говорит Влад. - Конечно, любая мама против того, чтобы сын воевал... Но это мой выбор".

"Я не ходил, не разговаривал. Как вазон просто лежал и глазами моргал".

На 8 марта Влад получил серьезное ранение – контузия тяжелой формы. Как раз на следующий день он должен был забрать посылку от южненских волонтеров. Так и не забрал ее. Пролежал несколько дней в полном забвении и беспамятстве. Ранение получил в Песках.

- У меня было их два. Одно легкое – во время обстрела маленький кусочек осколка от АГС попал в ногу, я даже не сразу заметил это. Тогда несколько человек ранило, медики приехали и мне сказали, что меня тоже заберут, посмотреть хотя бы, достать. Поехали и я в тот же вечер вернулся обратно на точку к себе. Осколок до сих пор в ноге, его не достали, он глубоко сильно. Ну и он мне не мешает. А первое ранение у меня было – контузия. Работал миномет, 120-й кстати, это был период перемирия и запрещено было 120-ми минами стрелять. Реально очень рядом разорвалась мина и я толком не помню этот момент, помню просто вспышку и все. Потом уже глаза открываю в реанемобиле. Потом снова потерял сознание. Я не понимал, что происходит, я начал соображать только через несколько дней. Я не ходил, не разговаривал. Как вазон просто лежал и глазами моргал. А потом бронежилет мне привезли. Ну он, в принципе, свое дело сделал. Реально повезло мне очень сильно. Там не много осколков, но тем не менее они есть, со спины.

За 8 месяцев в добровольческом батальоне «ОУН» Владислав однажды получил 500 гривен от заместителя комбата. Он решил поддержать парня, который лежал в госпитале с ранением со словами «купишь себе что-то». Влад улыбается и вспоминает с благодарностью этот момент. После восстановления он снова отправился на передовую, к товарищам.

- Вас тянет туда, обратно на передовую?

- Да. Не обратно туда, меня тянет просто к ребятам, скучаю. Дома сижу и от безделья не могу – ничего не делаю для Родины, как это же так?

- Против кого вы там воюете: это местное ополчение или россияне, которые переходят границу?

- Мы же документы у всех не проверим. Могу вам только говорить по телам, которые мы доставали. Тех, что я с ребятами доставал, мы достали 4 человека с чеченскими документами, но с российским военным билетом, одного россиянина, если я не ошибаюсь из Новгорода, и одного из Донецка. Там такое скопление людей с российскими военными билетами, я не думаю, что они отдохнуть приехали. Ну и местные тоже есть.

- А как местное население там к вам относится?

- В Песках люди не живут, там два человека может осталось. Могу про Красноармейск вам сказать, это от Песок где-то 50 километров. Это там, где госпиталь военный.  Там подавляющее большинство, процентов 90, «ватного» населения. Я помню из госпиталя выезжал и все так смотрят, как-будто я у них что-то украл, неприятные взгляды.

- Там не показывает наше украинское телевидение?

- В Красноармейске в госпитале я смотрел украинские каналы, там есть, а в Песках, когда я последний раз ездил, у нас появился телевизор. Там такие телеканалы: "Новороссия-ТВ", "ТВ-оплот", "Звезда" и русские, наших нет.

- А как действует на наших украинских бойцов просмотр российского телевидения?

- Смешно. Серьезно, веселит. Они, в основном, там рассказывают тоже про Пески и видно даже было издали территорию, с нашими позициями. Далеко, но мы знаем, что там мы находимся. И начинают рассказывать, что мы с танков бьем, каждый день там работают по 2-3 БМП. А у нас, во-первых, танков нет, во-вторых, БМП одна и она стоит просто, не работает. Короче, смешно просто. Так развлекаемся мы – смотрим русские новости.

- Не поддаетесь пропаганде или есть такие, кто верит?

- Нет, не было (*смеется). У нас даже есть ребята, которые из России, воюют за нас. Добровольцы, тоже бесплатно.  Даже они понимают.

"Там снится дом, тут снится передовая".

Влад абсолютно позитивный добряк, одноклассник Оленки Кравченко, волонтерки «Армии-Хелп», при том, что прекрасно осознает промахи государственной системы в обороне страны, даже на уровне обеспечения, остается таким же упертым патриотом.  Все, что он имеет из экипировки, предоставлено исключительно волонтерами. Оружие на передовой сперва одалживали, а потом доставали в бою трофейное. При этом Владислав «Санта» очень скромный и доброжелательный.

С собой на встрече со школьниками везде носил синий пакет. Оказалось, он положил туда медикаменты и атрибуты для оказания первой медицинской помощи на случай, если школьники зададут вопрос на эту тему. Но сам так в этом и не признался во время встреч, а школьники об этом и не спрашивали.

- Кроме патриотических настроений, бывали депрессивные типа «а за что мы воюем»? Вы же не получали зарплату, как вы выживали?

- Честно, не было никогда. Вот вообще никогда.  Были только такие моменты депрессивные, когда дом вспоминаешь, знакомых, друзей, а позвонить не можешь, потому что очень редко там связь бывает. И этот момент, когда поймал связь, конечно, маме надо позвонить. И это даже не депрессивный моменты, это воспоминания просто. Домой хочется всегда.  А как мы выживали – так как у нас батальон добровольческий, официально не зарегистрированный нигде, то от государства снабжения нет. Они нас ничем не снабжают: ни едой, вообще ничем. И тут волонтеры справляют на «5+», потому что это и автомобили, и топливо, еда, вода, сигареты, одежда, естественно, броня, то есть  «от» и «до». И польские волонтеры помогают. И даже турки присылают. Греция даже была, броню присылали, это семья, как я понял, украинская была. Ну и наши, естественно, очень хорошо помогают. Поэтому все благодаря волонтерам.

- Есть контраст с мирной жизнью? Когда вы сюда приезжаете, психологически сложно перестроится?

- Не скажу, что сложно. На войне – мы на войне, а дома – мы дома. Единственное, что когда ты там, то думаешь о доме и родителях, а приезжаешь сюда и думаешь, что же там ребята делают. И даже в плане того, что снится. Там снится дом, тут снится передовая.

- А как у вас там с алкоголем?

- У нас там очень строго. Выгоняют. Бывали случаи, честно. Но только с запахом поймали, выгнали из батальона, с передовой. Просто нужно понимать, что это передовая и человек не только подставляет сам себя, но еще и своих товарищей. Из-за него могут и товарищи пострадать. Алкоголь можно позволить дома, я считаю, когда уже отпуск будет. Но не там. Поэтому у нас с этим строго.

До того, как Влад ушел в АТО, он встречался с девушкой. Эту тему просит не поднимать. Но кивает, на вопрос – связан ли разрыв отношений с его решением уйти на фронт. Тут же говорит, что в общем-то об этом сейчас думать некогда, есть дела поважнее, как в песне: «Первым делом самолеты...»

"Если дома сидеть ничего ж не изменится, правильно?"

У Влада есть вполне реальные мечты и планы на будущее. Хочет жить во Львове, в котором никогда не был, но уже очень "громко" наслышан.

Сейчас Владислав оформляется в официальный батальон. Понимает, что война надолго, но хочет быть полезным до конца.

- Вы хотите сделать военную карьеру в  своей жизни?

- Нет. У меня отец военнослужащий. Я так взвесил все «за» и «против» и не хочу.

- А какие планы тогда на будущее?

- Мебелью хочу заниматься. Дело в том, что в гражданской жизни я работал с мебелью, изготавливал. Я не скажу, что это очень прибыльная работа, но она мне нравится.

- Вообще в будущем хотелось бы переехать во Львов. Мне, конечно, нравится этот город, но я так наслышан о Львове и там тоже природа хорошая. У меня сейчас много товарищей оттуда появилось, но я там ни разу не был. Так что хочется хотя бы поехать посмотреть, а там уже решу. Либо там и останусь.

- Сколько еще планируете отдать своего времени защите страны на фронте?

- Не знаю. Как получится. Естественно, хотелось бы до конца. Но как я вижу, это очень не скоро закончится. Я думаю, что я все таки буду до конца, но буду иногда делать перерывы.

- Вам приходилось терять товарищей своих?

- Да. Всем приходилось. Рано или поздно это случается. Жалко, конечно, но на этом нельзя зацикливаться, потому что надо дальше что-то делать. Если все будут в горе, то никакого толка не будет.

- А вы верите, что это что-то может изменить?

- Я надеюсь на это. Надеюсь, что это все не просто так... Не просто так ребята умирают, калечатся.

- За политической ситуацией следите, что происходит в Киеве, в стране?

- Нам не до того. Там только если кто-то, что-то рассказал из родственников, то узнаем, наших каналов нет. Если дома, то дома новости смотрим. Но, а что мне новости скажут?

- Не расстраивают вас наши руководители?

- Расстраивают, потому что... скажу на простом примере: был случай, когда человек погиб, мина рядом упала, у него полная шея и голова осколков, а ему хотели написать «самострел» - неосторожное обращение с оружием. Какой самострел, если в голове осколки? А у него дети и жена. Хотели написать «самострел», просто, чтобы не выплачивать семье ничего. Потом я уже в госпитале лежал и смотрел по телевизору про него сюжет, таки государство выплатило компенсацию 100 000 гривен, там был реально скандал из-за этого. Ну, а что такое 100 тысяч гривен? Мать-одиночка осталась, с детьми на съемной квартире, при наших ценах. Правительство должно быть больше заинтересовано, не то чтобы гоняться за добровольцами по Закарпатью, например, они должны как-то туда (*на передовую- ред) свое внимание акцентировать.

- Вы это все понимаете и все равно идете туда, понимая, что можете не вернуться и что могут быть такие проблемы банальные с юридическими вопросами, которых не должно быть. Дух патриотизма у вас не падает?

- Если дома сидеть ничего ж не изменится, правильно? Кто же тогда, как десантники говорят: «Кто, если не мы». Так и все добровольцы под этим девизом живут: " Ніхто, крім нас".

 
 
Яндекс.Метрика